Их была целая стая, в которой кто-то был вожаком, - неважно кто, это не имело значения. Вожаком становился тот, кто первым чувствовал запах крови. И даже предчувствовал запах крови, чувствуя поблизости жизнь.

Жизнь - это всегда возможный запах крови, пиранье это известно лучше других. Потому что для нее любая жизнь - это всего лишь возможный запах крови.

Там, в реке, пиранья простреливала реку насквозь в едином залпе устремленной на жертву стан. А здесь она дрожит, жмется к стенке аквариума. Потому что стаи нет, нет стаи, собранной в едином броске, огромной стаи, состоявшей из таких же, как она, рыбок, почти карасей... Может быть, она, пиранья, и есть карась, всего лишь карась, который почувствовал запах крови?

Жучок родниус в своих взглядах до того самостоятелен, что может самостоятельно прожить без головы. Одна голова хорошо, но и ни одной не хуже - так считает жучок родниус.

Родниус любил философствовать, пока не остался без головы. Как он остался без головы, об этом история умалчивает. Возможно, он стал жертвой собственного любопытства, как это бывает с улитками. Улитка, как известно, имеет отдельную раковину, но ей непременно нужно высунуться, чтобы посмотреть, что делается вокруг. И от всего, что делается вокруг, улитка в буквальном смысле теряет голову. Глядишь - и нет головы: откусили. По улитка не может жить без головы, слишком уж она любопытна. Поэтому голова у нее отрастает, а когда отрастет - снова высунется.

Да, улитка не может жить без головы, поэтому голова у нее всякий раз отрастает. А жучок родниус прекрасно обходится без головы. Правда, философствовать он уже, как прежде, не любит. Конечно, можно пофилософствовать и без головы, но - удивительная вещь! - с тех пор, как родниус остался без головы, у него как-то переменились взгляды. Нельзя сказать, чтобы он совершенно не реагировал на свет - реакция на свет у этих жучков и без головы сохраняется, - но тяга к свету уже не та. Тяга к свету - хорошо, но и без нее не хуже, - к такой мысли приходит роднике, оставшись без головы.