— Может, трепется? — с надеждой спросил другой.

— Нет, — решительно возразил третий. — Что для его отца — купить мотоцикл? Он мог бы и машину подарить…

— Что, такой богатый?

— Ну еще бы, все они там, — мальчик неопределенно кивнул куда-то вбок, — деньги лопатой гребут.

— Кто это там?

— А те, кто умеют. Много будешь знать — плохо будешь спать.

— Много ты понимаешь… Лопатой… Потом и кровью деньги достаются, понял? И нечего наговаривать на честных людей.

— Ага. Честный человек. То-то, я смотрю, на тебе курточка за три косых. Папа, скажешь, в рассрочку взял? Он же у тебя всего лишь начальник… Бедный, так мало имеет… А эти три косых — наверно, это его дневной заработок, а?

— Ты заткнись, а то знаешь…

— Что — а то? Ну что? Сам заткнись вместе со своим папочкой-дармоедом.

— Ну, я тебе это попомню…

— Надорвешься!

— Хватит, ребята, чего базарите…

Их стали оттаскивать друг от друга, и, разделившись на две небольшие кучки, ворча и огрызаясь, мальчики вошли в школу.

— О! Здравствуй, Закир, — завуч школы, Константин Романович, первым подал руку Закиру и, пожимая, слащаво и несколько снисходительно улыбнулся: вот, мол, посмотрите — я таким образом поощряю способного ученика, отличника, и моя демократичность помогает мне быть справедливым.

— Здравствуйте, Константин Романович.

— Как делишки?

— Нормально. А почему вы говорите "делишки"?

— А… — Константин Романович не мог предвидеть такого вопроса и потому несколько растерялся, но, как человек бывалый, внешне ничем не выказал этого и продолжал улыбаться, но теперь было видно, какой напряженной сделалась его улыбка. — Ты же еще не взрослый, так сказать, — нашелся наконец он, — вот, значит, отсюда и делишки.

— Каждому свои делишки кажутся делами, — сказал Закир.

— Разумно, разумно, не спорю. Ты молодец, Закир. Ладно, иди на урок, не то опоздаешь. И передай привет отцу. Обязательно передай от меня привет, слышишь?