Прокрались Хэйсаку и его старуха на ту дорогу, где Духи богатства будут проходить, стали ждать. И вот слышат они в темноте мелодичный звон колокольчика: «Тярин-сян, тярин-сян…»

Видят — едет на лошади Дух золотых монет, вокруг золотой свет разливается.

Хотел Хэйсаку подскочить к нему да схватить, но не тут-то было. Ослепило его золотое сияние, не увидел он ничего, а как опомнился — Духа золотых монет уж и след простыл.

«Сян-сян! Сян-сян!» — услышали они тут звон колокольчика.

Видят — едет на лошади Дух серебряных монет. Всё кругом серебряным светом залито.

«Ну уж этого-то я непременно ухвачу!» — подумал Хэйсаку, но и шагу сделать не мог — будто прирос к месту, а Дух серебряных монет тем временем мимо проехал.

«Дзянг-гонг, дзянг-гонг…» — раздалось тут. И приблизился к ним весёлый стук копыт, — то ехал Дух медных монет.

— Вот его-то мы обязательно поймаем! — сказал Хэйсаку и бросился на дорогу. Да опоздали они со старухой. И всего-то на один шаг. Схватить-то схватили, да кого? Всё тот же Дух бедности им в руки попался!

— Ну вот, придётся мне с вами ещё год горевать, — сказал Дух бедности, пошёл вразвалочку в дом и забрался опять в кладовку.

Как барсук чайником оборотился

Давно-давно это было. Жили-были три барсука. Самого старшего звали Синдзаэмóн из Нижней долины, его сестру величали О-Тáма — Драконья голова, а самого молодого барсука прозвали Гэндзо-Черпак.

Однажды собрались они вместе, стали думать, как бы провести настоятеля храма, выманить у него немного деньжат. — Оборочусь-ка я чайником, а вы — торговцами, — сказал Синдзаэмон. — Будете прогуливаться у храма, кричать: «Чайник! Чайник!»