- Дурацкий замок, все время убегает от ключа, - говорит его жена Мария Васильевна и улыбается рассеянной улыбкой. Ей под сорок, но она еще довольно привлекательна. И вдруг глаза ее недобро сузились, и, наступая на мужа, невольно попятившегося, она сказала почти грозно: - Ну, так где я была?

- Что это значит?.. - смешался Гущин.

- Твой обычный вопрос... А мне надоело придумывать. Понимаешь, надоело!

- Что ты делаешь с нашей жизнью?..

Мария Васильевна не ответила и прошла мимо мужа...

...Они брели по Кировскому проспекту в сторону Невы, с тенистого проспекта на полную солнечного блеска площадь имени Горького, а затем к Кировскому мосту.

- А почему вы стали катапультистом? - спросила Наташа.

- Почему человек становится тем или иным?..

- Вы не обижайтесь, Сергей Иванович, мне правда непонятно, как додумывается человек до такой вот редкой и необычной специальности. В юности все мечтают осчастливить человечество. Видимо, и вы думали осчастливить близких катапультированием?

- Конечно! - засмеялся Гущин. - Катапультирование неразрывно связано с космическими полетами, а кто в двадцатом веке не мечтает о космосе? К тому же на войне я был летчиком.

- Понятно! Космос - это да! Хотя, честно говоря, меня больше интересует наша бедная земля. - Наташа засмеялась. - Отчего такое, люди никак не могут создать не то что счастья, хотя бы порядка на земле, а уже рвутся наделить своим неустройством другие планеты?

- Быть может, по этому самому... - задумчиво сказал Гущин. - Человек не властен над временем, отсюда страх смерти, но он может в известных пределах подчинять пространство. Расширяя постижимое пространство, он словно отодвигает смерть.

- Ну, это слишком сложно для меня. И потом я еще не начала бояться смерти.

- Я тоже не боюсь, - как-то очень серьезно сказал Гущин. - Наверное, потому, что я плохо живу. Я устал...

- Ну чего ты так мучаешься? - говорит Гущину жена - Почти все так живут.