- Можно не переходить улицу, - поспешно сказала Наташа. - Ничего не понимаю. Эти познания распространяются и на других зодчих или у вас узкая специальность: Кваренги - Деламот?

- На всех, кто строил Петербург, - с наивной гордостью сказал Гущин, будь то Квасов или Руска, Растрелли или Росси, Фельтен или Соколов, Старов или Стасов, но Кваренги мой любимый зодчий.

- Почему? Разве он лучше Воронихина или Росси?

- Я же не говорю, что он лучше. Просто я его больше люблю.

- Так кто же вы такой? Катаггультист, архитектор, искусствовед, гид или автор путеводителя по Ленинграду?

- Катапультист, - улыбнулся Гущин. - Вы можете проверить на студии.

- А при чем тут Кваренги и все прочее? Ведь вы даже не ленинградец?

- Порой человеку нужно убежище, где бы его оставили в покое. Люди даже придумали паршивое слово для обозначения этого спасительного бегства души: хобби. Старый Петербург - мое хобби. Тьфу, скажешь - и будто струп на языке.

- Слово противное, но как вы пришли к этому?

- Вас все время интересуют истоки...

- Наверное, потому, что я сама чего-то ищу, - живо перебила Наташа.

- У вас же есть профессия.

- Да, и я ее люблю, только любит ли она меня?.. Но вы не ответили на мой вопрос.

- Я сам не знаю. Началось с путеводителей, потом я стал доставать у букинистов редкие издания. Город я хорошо знал, воевал на Ленинградском фронте... Главное же, у меня много свободных вечеров, их прекрасно заполнять Захаровым, Кваренги, Чевакинским, Росси. Начинаешь верить, что человека нельзя унизить, пока он причастен "мировому духу".