- Почему?
- По чему шлепает? По попе, конечно.
- Нет, почему опять на "вы"? - на том конце провода явно недооценивали всей важности момента, впрочем, как и на этом.
- Не отвлекайтесь и отвечайте на мои вопросы.
- Да, рассказывал, ну и что?
- Ну вот, сейчас эта картина висит на моем трильяже!
- Поздравляю с удачным приобретением.
- Ну, не картина, а марка почтовая, с той картиной, и марка эта была на конверте.
- Странно.
- Ладно, хватит притворяться, в следующий раз придумайте что-нибудь поостроумнее, - она уже собралась положить трубку.
- Постой, зачем приклеивать марку на конверт, если конверт не посылается почтой?
- Ах, вы еще хотите, чтобы я вместе с вами поучаствовала в разбирательстве содеянной вами гадости. Увольте.
Она быстро положила трубку, и снова что-то ее заставило прислушаться к себе, и она решила, что это связано с ее первым к нему звонком, с первой в ее жизни потерей невинности, пусть даже в таком смешном, простом деле, как звонок по телефону ему. Да, последние десять лет он, змей-искуситель, был ее любимым человеком, но и был главным препятствием всему ее жизненному успеху. Она любила его, желала, но никак не могла взять, ей не на что было рассчитывать - он был женат и, кажется, вполне удачно, во всяком случае, он не из тех людей, которые разводятся, не потому, что так привязаны, а просто потому, что слишком умны и не видят в этом никакого смысла. Встречаться украдкой, гулять, обниматься, просто проводить время - пожалуйста, но жениться - боже упаси, совершать ошибку второй раз. Она же, наоборот, была вся создана для семьи, ибо никогда ее не имела и с детства видела, что значит отсутствие, пусть даже неудачной, несчастливой семейной жизни.
Маша уперлась взглядом в телефон, думая над происшедшим, а подсознательно ожидая, что сейчас он перезвонит ей, но она не поднимет трубку, а больше, кроме нее, некому, потому что мать матери уже давно ничего не слышит. Он давно ей не звонил: может, месяц, а может быть, и два. Да что уж там - тридцать три дня, если быть абсолютно искренней с собою. Она чертовски скучала без него, а он не звонил, и вот вдруг выкинул такое коленце. Опять вспомнил, поманил пальчиком, намекнул, мол, жду в объятья, приди снова ко мне, и она снова готова всему поверить.