Возле самого дома меня удивило то, что в окнах света не было. Правда, скорей всего, Марик тоже пригласил маму в кино, и они еще не пришли. Тем лучше. От меня, наверное, несет, как из пивной бочки. Лягу тихонько и буду спать, как зайчик. Я подошел к дверям, но они оказались незапертыми. Это уже странно. Изнутри доносились непонятные звуки, какая-то возня, шепот. Может быть, кто-то залез к нам в квартиру? У меня все похолодело внутри. Я замер и прислушался. Различил мамин голос, тихо-тихо:

- Нет, Марик, пожалуйста, не надо. Витя же скоро придет! А голос из темноты ответил ей:

- Там две серии. Он придет не раньше десяти. Лида, ну давай же!

- Нет, я так не могу. Пусти.

Я подался всем телом вперед и дверь скрипнула. Послышался звук, словно кто-то скатился с дивана на пол. Потом включился свет и я увидел Марика на карачках у дивана, а мама сидела и куталась в шаль, щурясь на лампу.

- А , это ты Витек, - чересчур бодро произнес Марк, - Что, кино уже успело кончиться?

Я хотел было поинтересоваться, успел ли он, но постеснялся маму.

- А вот, кстати, и она, - сказал Марк, показывая мне запонку, которую он только что, с понтом, нашел на полу.

- Я полез ее искать и задел шнур...

А еще актер! Меня учил не переигрывать! Но если ты задел шнур и вырубил лампу, то почему вы оба щуритесь, как на яркое солнце? Ну, Марк, не ожидал... Не то, чтобы это меня сильно поразило. Я уже знал, откуда берутся дети. Но моя мама... Наверное, это был типичный эгоизм с моей стороны. С тех пор Марк стал бывать у нас реже, улыбки его стали фальшивей. Мама долго тогда пыталась оправдываться, хотя это было лишним, я думаю. Она ведь его не любила, как папу, я это точно знаю. Мы продолжали видеться: у нас, у общих знакомых, но "дядя Марик" перестал быть родным. Мы с ним никогда не выясняли подробностей, но отношение изменилось. А потом он подложил мне свинью, на выпускном экзамене по специальности. Он был в комиссии, а мне попался монолог Чацкого. Марк подошел ко мне и шепнул, что Вильницкий - председатель комиссии, балдеет на новаторстве, любит гротеск. Короче, все, что мы репетировали раньше - не годится, это не понравится. Я клюнул на эту наживку и мне еле натянули тройбан. Потом уже, Люда Соколова (дочка Веры Степановны, которая вела у нас сцендвижение) рассказала, что Вильницкий чуть не взорвался от моей интерпретации Грибоедова: