— Может, там наверху светит солнышко, — задумчиво произнёс маленький зверёк Снифф. — Я совсем закоченел.

— И я тоже, — сказал Муми-тролль и чихнул.

— Ну что я говорила! — воскликнула Муми-мама. — Ты-таки простудился. Пожалуйста, сядь вот здесь, а я сейчас разведу костёр.

Она торопливо нагребла целую кучу сухих сучьев и подожгла их искоркой от голубых волос Тюлиппы. Они вчетвером уселись возле костра, понемногу согреваясь. А Муми-мама рассказывала им сказки и разные истории. Она поведала, что в былые времена, когда она была ещё маленькой, муми-троллям не приходилось бродить по мрачным лесам в поисках местечка, где бы построить себе жилище. Они тогда проживали вместе с домашними троллями в человеческих домах, в основном за изразцовыми печками.

— Некоторые из нас продолжают так жить, разумеется, там, где ещё сохранились печи, — говорила мама. — Центральное отопление — это не для троллей!

— А люди про вас знали? — спросил Муми-тролль.

— Некоторые догадывались, — ответила мама. — Когда они находились дома одни, они чувствовали некое дуновение в затылок.

— Расскажи что-нибудь про нашего папу, — попросил Муми-тролль.

— Это был ни на кого не похожий муми-тролль, — печально вздохнув, отозвалась мама. — Ему не жилось на одном месте. Он всё хотел перебираться от одной печки к другой, всё куда-то стремился. И однажды он пропал — отправился куда-то с хатифнаттами, этими вечными странниками.

— А что это за народ — хатифнатты? — спросил Снифф.

— Ну как тебе сказать — это такие маленькие полутролли-полузверюшки. Многие их просто не могут увидеть. Иногда они поселяются под полом у людей, и вечерами, когда всё затихнет, слышно, как они там скребутся. Но чаще всего они просто странствуют по свету, нигде подолгу не задерживаясь и не заботясь ни о чём. Никогда нельзя понять, радуется хатифнатт или печалится, сердится он или удивляется. Я уверена, что они вообще не способны хоть что-нибудь чувствовать.