За угощением в палатке было очень оживленно. Ручались, что война начнется завтра или послезавтра. Соображали, куда бежать. - Хорошо вам, фрау Анна: скажете им, будто родились в каком-нибудь Берлине, и конец. - Это надо врать? - спросила фрау Анна. - Никогда не врала. "Господи, а я куда деваюсь", - думала Гаврилова.

- Поеду с вами в Петербург, - сказала Катерина Александровна, выслушав от Марьи Карловны доклад. - Я и так собиралась. Здесь опротивело - не с кем слова сказать.

Накрывали ужин и стучали вилками. Катерина Александровна стояла на веранде. - В Петербург!.. Бредешь по ротам и видишь синий купол с звездами. Тащатся к варшавскому вокзалу сонные извозчики с корзинами в ногах. Из харчевен воняет горелым. Старухи плетутся ко всенощной - в ротондах, в расшитых стеклярусом мантильях...

Луна стояла над забором, наполовину светлая, наполовину черная, как пароходное окно, полузадернутое черной занавеской. - Анна, Анна, ты не захотела, чтобы я отдернула завесу, которою ты от меня закрыта...

Война не начиналась. Приехал муж Марьи Карловны. Ходил на речку загорать. Возвращаясь, выпивал у Розы Кляцкиной бутылку квасу. Под Иванов день Анна Ивановна дала праздник. На яблонях висели бумажные фонарики. Играли музыканты из сквера. Перед садом прогуливалось все местечко. Телеграфист со станции жег бенгальские огни, все освещалось, и мальчишки на улице громко читали заборные надписи.

4

Анна Ивановна и Марья Карловна сидели в цветнике у фрау Анны Рабе. Целый вечер я на фисгармониуме канты играла, - рассказывала фрау Анна. Тогда совсем темно стало, и я фисгармониум закрыла и пошла немного на крыльцо стоять. На небе было много звездочки, я голову подняла и смотрела. Это есть так интересно - я видела кашне и разную посуду, много разные горшки, кастрюльки. Я была счастливая, стояла и смеялася. Приходит Лижбетка: - Вы видели Цодельхен? - Нет. - И вот, сегодня ее нашли за огородом в крапиве.