- Молчи,- неожиданно разозлившись, крикнула Клавдия Петровна.- Тебя не спрашивают... Ты мне никто... Ты мне не дочь.

Внизу и сверху открылись двери, выглянули любопытные. Клавдия Петровна ухватилась за перила, шагнула сама и едва не упала - молодой человек с трудом ее подхватил. Марья Даниловна торопливо спустилась, взяла мать под другую руку. Клавдия Петровна бормотала что-то сердито, дергала головой, но едва они вышли на солнечную улицу, остановились среди шелестящих в палисаднике деревьев, как лицо Клавдии Петровны моментально прояснилось, она запрокинула голову и счастливо рассмеялась.

- Я сейчас,- сказал молодой человек и пошел к перекрестку, к стоянке такси.

Клавдия Петровна некоторое время оглядывалась, затем увидела газетный щит, подошла, уперла палец в газету и, двигая им вдоль газетных строчек, зашевелила губами. Солнце било прямо в щит, и палец старушки отражался в газетной бумаге, правда, едва заметно, как в матовом металле. Подъехало такси. Клавдию Петровну усадили на заднее сиденье, она прижалась к окну и затихла.

- Вы извините,- сказала Марья Даниловна,- хлопоты с нами...

- Ничего,- сказал молодой человек.- Мне все равно по делу... Вам куда?

- К реке, - сказала Клавдия Петровна.

- Только подальше от центрального пляжа,- сказала Марья Даниловна.

Вначале Клавдия Петровна смотрела в окно, но потом отвернулась.

- Скучно мне,- сказала она.

- Сейчас,- словно обрадовавшись, подхватила Марья Даниловна,- сейчас я позову оркестр.

Шофер беспрерывно оглядывался и хмыкал. Наконец они остановились у какого-то крашенного в зеленый цвет павильона. За павильоном был кустарник, песчаные холмики и виднелся в промежутке между холмиками двуслойный плоский кусок: желтоватый и чуть дальше, вплотную серебристо-чешуйчатый.

- Ну, до свидания,- сказал молодой человек.- Так вы запишите все... Имущество, мебель. Вот телефон,- он протянул бумажку.