БУСЫГИН. А как в подъезде?

СИЛЬВА. Думаешь, тепло? Черта с два. Уже не топят. Главное, никто разговаривать не хочет. Спросят только, кто стучит, и все, больше ни слова... Мы загнемся.

БУСЫГИН. Мда... А кругом столько теплых квартир...

СИЛЬВА. Что квартир! А сколько выпивки, сколько закуски... Опять же, сколько одиноких женщин! Ррр! Это всегда выводит меня из себя. Идем! Будем стучаться в каждую квартиру.

БУСЫГИН. Подожди, а что ты собираешься им говорить?

СИЛЬВА. Что говорить?.. Опоздали на электричку...

БУСЫГИН. Не поверят.

СИЛЬВА. Скажем, что замерзаем.

БУСЫГИН. Ну и что? Кто ты такой, какое им до тебя дело? Сейчас не зима, до утра потерпишь.

СИЛЬВА. Будем говорить, что отстали от этого... от скорого поезда.

БУСЫГИН. Ерунда. Этим ты их не прошибешь. Надо выдумать что-то такое...

СИЛЬВА. Скажем, что за нами гонятся бандиты.

Бусыгин смеется.

Неужели не пустят?

БУСЫГИН. Плохо ты знаешь людей.

СИЛЬВА. А ты?

БУСЫГИН. А я знаю. Немного. Кроме того, иногда я посещаю лекции, изучаю физиологию, психоанализ и другие полезные вещи. И знаешь, что я понял?

СИЛЬВА. Ну?

БУСЫГИН. У людей толстая кожа, и пробить ее не так-то просто. Надо соврать как следует, только тогда тебе поверят и посочувствуют. Их надо напугать или разжалобить.

СИЛЬВА. Бррр... Ты прав. А для начала мы их разбудим. (Двигается, чтобы согреться, потом поет и притоптывает.)

Когда фонарики качаются ночные

И вам по улицам нельзя уже ходить...

БУСЫГИН. Перестань.

СИЛЬВА (продолжает).

Я из пивной иду,

Я никого не жду,

Я никого уже не в силах полюбить...

ГОЛОС СОСЕДА (с верхнего этажа, он торжествует). Эй, вы, артисты! А ну, проваливайте отсюда!

СИЛЬВА (поднял голову). Вам не нравится?

ГОЛОС СОСЕДА. Убирайтесь! У нас здесь своих хулиганов хватает!

СИЛЬВА. Заткнись, папаша!