Мама же Муми-тролля подошла прямо к совершенно белому ручью, потому что она всегда очень любила молоко. (Это свойственно большинству муми-троллей, по крайней мере, когда они становятся чуточку старше.) Тюлиппа бегала от одного дерева к другому, набирая полные охапки карамелек и плиток шоколада. А стоило ей сорвать хоть один из сверкающих фруктов, как на его месте тотчас вырастал новый. Забыв все свои огорчения, они бежали все дальше и дальше в глубь заколдованного сада. Пожилой господин медленно шел за ними и, казалось, был очень доволен.

– Все это я сделал сам, – сказал он. – И солнце тоже.

И когда они внимательно поглядели на солнце, то заметили, что оно и в самом деле не настоящее, а всего лишь огромная лампа с бахромой из золоченой бумаги.

– Вот как! – разочарованно произнес маленький зверек. – А я-то думал, это настоящее солнце. Теперь я вижу, что оно светит чуточку искусственно.

– Ничего не поделаешь, лучше не получилось, – огорчился пожилой господин. – Но уж садом-то вы довольны?

– Конечно, конечно, – выпалил Муми-тролль, который как раз занимался тем, что поедал мелкие камешки (правда, они были сделаны из марципанов).

– Если захотите тут остаться, я построю вам дом из высоченного торта, – сказал пожилой господин. – Мне иногда бывает скучно в одиночестве.

– Это было бы очень мило с вашей стороны, – сказала мама Муми-тролля, – но, если вы не обидитесь, нам, пожалуй, придется продолжить путь. Мы как раз собираемся построить себе дом там, где светит настоящее солнце.

– Нет, останемся здесь! – закричали в один голос Муми-тролль, маленький зверек и Тюлиппа.

– Хорошо, хорошо, детки, – успокоила их мама Муми-тролля. – Там видно будет.

И легла спать под деревом, на котором росли шоколадки. Проснувшись, она услыхала ужасные жалобные стоны и тотчас поняла, что это у ее Муми-тролля заболел живот (с ним это случалось довольно часто). От всего, что съел Муми-тролль, животик его раздулся, стал совершенно круглым и страшно болел. Рядом с ним сидел маленький зверек, у которого от всех съеденных им карамелек заболели зубы, и стонал еще громче, чем Муми-тролль.