Существует мнение, что художник-художник и художник-человек совершенно разные люди. Что художник-человек может творить и вытворять все что угодно, совершать подлости, интриговать против друзей, всячески двурушничать и лавировать - это дело, дескать, человека. А вот когда он в поэтическом озарении, то нечто свыше диктует ему чистоту помыслов, великие незапятнанные мысли, призывы к прекрасному. Может быть, это и бывает. Как сказано в известной песенке о делах милиции "если кто-то кое-где у нас порой". В этом смысле у нас был один серьезный источник, как-то упомянувший о глубоких различиях между гением и злодейством. Дмитрий Антонович Сухарев, насколько мне известно, никогда не имел запасного чистого пути для своей поэзии. Он - един в своих помыслах и поэтических идеях, его человеческое достоинство всегда было совместимо с достоинством поэтическим. Он глубокий гуманист, это его личное качество и, право же, научиться этому совершенно невозможно. Это нужно просто иметь. Поэтому Сухарев - отдельное явление в нашей песенной поэзии. Какие бы номера ни расставляли любители околопоэтических рассуждений против фамилий тех или иных авторов, Дмитрий Антонович не входит ни в "первую десятку", ни в первую "семидесятку", потому что он отделен, его поэзия штучна, его тропинка - индивидуальна. И когда он пишет: "Мы живы, покуда поем, пока наши песни не лживы", - то так оно и есть.
Известно, что бардовская песня переживала различные времена, и во все эти времена волнообразно накатывались различные моды, веянья, поветрия.