- Ой, батюшки! Пора "усаживать" невесту. Доколе мучить бедных детей? Такой долгий летний день, а они все постятся*.

Кругом галдят: "Пора, пора", но это нисколько не меняет дела.

Айзик-Нафтоля в бархатном картузе бегает взад и вперед, заложив руки за спину, а Двося-Малка вопит во всю глотку. Родные жениха, так же как и родные невесты, без толку мечутся по комнате с простертыми руками, словно они жаждут дела, но не знают, с чего начать.

- Ну, почему же никто ничего не делает?- спрашивает родня жениха.

- Почему не приступают к делу?-возмущается родня невесты.

- Видали вы нечто подобное?! - вопит родня жениха. - Так долго морить голодом детей!

- Слыхали вы что-нибудь подобное?! - негодует родня невесты.-Так долго мучить голодных детей!

- Что это за беготня?

- И зачем они мечутся без толку?

- Все бегают, все суетятся, а дело ни с места! Ну и порядки!

- Бегают, шумят, а как доходит да дела - никого нет!

- Не довольно ли пустых разговоров? Пора приниматься за дело! Хватит суетиться без толку!

- Где же музыканты? - спрашивает родня жениха.

- Музыканты где? - вторит родня невесты.

Музыканты заняты своим делом: натирают смычки, настраивают инструменты. Иокл-контрабас дерет за ухо мальчишку, тихо приговаривая: "Ты шалопай этакий! Я тебе покажу, как дергать струну!" А Мехча-барабанщик, ни на кого не глядя, почесывает ту половину лица, на которой едва заметна скудная растительность. Бадхн Хайкл беседует со знакомым меламедом*, берет у него двумя пальцами понюшку табаку и сыплет шутками да прибаутками, как из дырявого мешка. Остальные музыканты, молодцы с одутловатыми лицами и огромными, как лопаты, зубами, перешептываются со Стемпеню о каком-то важном деле на своем музыкантском наречии.

- Кто эта девуля, что рядом с невестой? - спрашивает Стемпеню, кивая на красавицу Рохеле. - Поди-ка, Рахмиел,-обращается он к одному из одутловатых музыкантов, - разведай, кто она. Да прытко, Рахмиел, прытко!