Некоторые из них решительно ни к черту не годились, недисциплинированных, их придется расстрелять за дезертирство после первого же боя, другие, напротив, обещали стать отличными храбрыми солдатами. Я вовсе не воображал себя полководцем, всего лишь офицером, может быть, обер-лейтенантом, как мой отец. Обер-лейтенанта, я был уверен, я был достоин. Почему? Потому что в воинской профессии, как и в мирных, ценится спокойствие, уверенность в себе, педантичность и неистерическое поведение. "Ребята меня уважали во всех странах, в которых мне привелось жить... Ребята разных социальных классов и разных степеней развития, почему же вдруг окажусь я негодным к командованию людьми с оружием? -- думал я. -- Я не терялся при пожарах (два раза), в морских несчастьях (тоже два) не дергался..." Я вспомнил, как некто Эл, старый нью-йоркский адвокат, сказал мне как-то во время приема в доме моего босса-мультимиллионера: " Ты напоминаешь мне, Эдвард, гуд олд бойз моего поколения. На тебя можно положиться, парень". И Эл похлопал меня по плечу. Босс общался с Элом по необходимости, у Эла была плохая репутация, -- он был адвокатом темных людей с итальянскими фамилиями, живущих в Бруклине и Литтл-Итали, босс морщился, завидев Эла на своих парти. Но я, его слуга, имел свое мнение на этот счет, я всегда думал что Эл -- "хард энд реал" мэн, в то время как босс -- сорокалетний мальчик, выебывавшийся своими экзотическими автомобилями и бизнесами. Мой босс Стивен Грэй был кем-то вроде Бернара Тапи задолго до Бернара Тапи... "Мэн"... Между мужиками всегда бывает ясно, кто "мэн", а кто нет. Настоящий мужчина Эл меня одобрял, я был горд тогда очень. Я горд и сейчас. На нем старомодный твидовый пиджак, на Эле, поредевший после пятидесяти кок зачесан назад... "Гуд олд бойз" его поколения, очевидно, были все эти люди с итальянскими фамилиями, которых он защищал...

Визита к витрине на рю де Лион хватало мне, чтобы выдержать фликовскую церемонию на рю Энард.