Там волны выше этих веток И, сваливаясь с валуна, Обрушивают град креветок Со взбаламученного дна.

А вечерами за буксиром На пробках тянется заря И отливает рыбьим жиром И мглистой дымкой янтаря.

Смеркается, и постепенно Луна хоронит все следы Под белой магией пены И черной магией воды.

А волны все шумней и выше, И публика на поплавке Толпится у столба с афишей, Неразличимой вдалеке. 1941 60 лет советской поэзии. Собрание стихов в четырех томах. Москва, "Художественная Литература", 1977.

ПИРЫ Пью горечь тубероз, небес осенних горечь И в них твоих измен горящую струю. Пью горечь вечеров, ночей и людных сборищ, Рыдающей строфы сырую горечь пью.

Исчадья мастерских, мы трезвости не терпим. Надежному куску объявлена вражда. Тревожный ветр ночей - тех здравиц виночерпьем, Которым, может быть, не сбыться никогда.

Наследственность и смерть - застольцы наших трапез. И тихой зарей,- верхи дерев горят В сухарнице, как мышь, копается анапест, И Золушка, спеша, меняет свой наряд.

Полы подметены, на скатерти - ни крошки, Как детский поцелуй, спокойно дышит стих, И Золушка бежит - во дни удач на дрожках, А сдан последний грош,- и на своих двоих. 1913, 1928 Серебряный век русской поэзии. Москва, "Просвещение", 1993.

* * * Никого не будет в доме, Кроме сумерек. Один Зимний день в сквозном проеме Незадернутых гардин.

Только белых мокрых комьев Быстрый промельк моховой, Только крыши, снег, и, кроме Крыш и снега, никого.

И опять зачертит иней, И опять завертит мной Прошлогоднее унынье И дела зимы иной.

И опять кольнут доныне Неотпущенной виной, И окно по крестовине Сдавит голод дровяной.

Но нежданно по портьере Пробежит сомненья дрожь,Тишину шагами меря. Ты, как будущность, войдешь.

Ты появишься из двери В чем-то белом, без причуд, В чем-то, впрямь из тех материй, Из которых хлопья шьют. 1931 Борис Пастернак. Стихотворения и поэмы. Составитель Л.А. Озеров. Ленинградское отделение, "Советский писатель", 1976.