Я вывел бы ее закон, Ее начало, И повторял ее имен Инициалы.

Я б разбивал стихи, как сад. Всей дрожью жилок Цвели бы липы в них подряд, Гуськом, в затылок.

В стихи б я внес дыханье роз, Дыханье мяты, Луга, осоку, сенокос, Грозы раскаты.

Так некогда Шопен вложил Живое чудо Фольварков, парков, рощ, могил В свои этюды.

Достигнутого торжества Игра и мука Натянутая тетива Тугого лука.

ДОРОГА

То насыпью, то глубью лога, То по прямой за поворот Змеится лентою дорога Безостановочно вперед.

По всем законам перспективы Эа придорожные поля Бегут мощеные извивы, Не слякотя и не пыля.

Вот путь перебежал плотину, На пруд не посмотревши вбок, Который выводок утиный Переплывает поперек.

Вперед то под гору, то в гору Бежит прямая магистраль, Как разве только жизни в пору Всё время рваться вверх и вдаль.

Чрез тысячи фантасмагорий, И местности и времена, Через преграды и подспорья Несется к цели и она.

А цель ее в гостях и дома Всё пережить и всё пройти, Как оживляют даль изломы Мимоидущего пути.

* * *

Душистою веткою машучи, Впивая впотьмах это благо, Бежала на чашечку с чашечки Грозой одуренная влага.

На чашечку с чашечки скатываясь, Скользнула по двум, - и в обеих Огромною каплей агатовою Повисла, сверкает, робеет.

Пусть ветер, по таволге веющий, Ту капельку мучит и плющит. Цела, не дробится, - их две ещё Целующихся и пьющих.

Смеются и вырваться силятся И выпрямиться, как прежде, Да капле из рылец не вылиться, И не разлучатся, хоть режьте.

ЕВА

Стоят деревья у воды, И полдень с берега крутого Закинул облака в пруды, Как переметы рыболова.

Как невод, тонет небосвод, И в это небо, точно в сети, Толпа купальщиков плывет Мужчины, женщины и дети.

Пять-шесть купальщиц в лозняке Выходят на берег без шума И выжимают на песке Свои купальные костюмы.

И наподобие ужей Ползут и вьются кольца пряжи, Как будто искуситель-змей Скрывался в мокром трикотаже.