Бежит дежурный неуклюже, Противогаз прижав к бедру. А командарм идет по лужам, По освещенному двору.

За ним шагают вестовые, Бормочут:- Ох и дождь, беда... А командарму не впервые, Должно быть, заезжать сюда.

Проходит в дом - и к пирамиде. Берет винтовку из нее. И на частях блестящих видит Он отражение свое.

Потом, шагая между коек, Проходит медленно к окну, Веселым взглядом успокоив Проснувшегося старшину.

Как на отчетливом рисунке, Он ясно видит от окна, Что сапоги стоят по струнке, Что гимнастерки как одна.

И вдруг припоминает годы Солдатских песен и забот, Курсантский полк, и помкомвзвода, И часового у ворот.

Да, для него здесь все родное, И потому стоит он здесь. А в это время за спиною Бри 1000 гадный штаб собрался весь.

Окно светлеет с каждым мигом, Встречая раннюю зарю... Тогда он руку жмет комбригу И говорит: - Благодарю! 1949 Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи. Москва: Художественная литература, 1969.

ЧАСОВОЙ Сорвавшись с поднебесной высоты Стремительным сверкающим обвалом, Внезапный ливень свежие листы Пршбил к земле. И тихо-тихо стало.

Запахло сразу мокрою травой, Приподнялись ромашки на пригорке, И на поляну вышел часовой В защитной потемневшей гимнастерке.

Пестреют полосатые столбы. Поют дождем разбуженные птицы. Ни окрика не слышно, ни стрельбы У нашей государственной границы.

Поста не покидая своего, Не спит солдат дождливыми ночами: Россия за плечами у него, Столица за солдатскими плечами.

Он видит плодоносные сады, Кавказские заснеженные горы И стряхивает капельки воды С винтовочного, светлого затвора...

Густой туман разлегся на лугу, И луг похож на озеро лесное С березками ва самом берегу, С растущей прямо в озере сосною.

А впереди все шире и ясней Встает зари горящая полоска. Деревья выделяются на ней Особенно отчетливо и жестко. 1949 Константин Ваншенкин.