Всё сон, всё муть, и город, город Бобруйск. И опять что-то кружится, стучит, скрежещит, а оно все белое, белое, белое, но как тепло и как холодно, детские картинки, холод, мрак. И где-то путь, станция, платформы. Гудит паровоз, трогается состав. Везут лес. А вот Москва. Огни М.Г.У. И много студентов, и проходная, и телефон-автомат. А из окна слышится музыка, все куда-то идут, идут, спешат. И вот подъезд, и вот ограда, и вот ворота, и вот забор. А снег идёт, и снег тает, и мокрая вода на щеках. И на ресницах снег, и пахнет водой. А в метро мчатся составы. И умное лицо в стекле электрички, и карие глаза, и взгляд, и ночь.

А вот ресторан "Эрмитаж". Три стола, рюмки, шторы. А за окном Москва, и дождь, и капли. А вот новое лицо, вот пальцы, вот клавиши, Новая музыка, барабанщик-ударник, родственники. И песни, много песен, и радостные лица. Отражение света в бокалах, и Скрябин. Полная света музыка, громовые аккорды, - и минская станция. Тишина, шелест разговора,часы в окне на башне. Старый журнал, помятые страницы, ожидание. Усталый мальчик, уступающий место младшей сестричке... Моя мама. Мама... Как полно страданий и слез это слово. Мама, миленькая, хорошенькая моя мамочка! Как я тебя люблю.Ты - и свет московских улиц, и минский вокзал, и мерный стук вагонных колес. Утро. Туманная даль, и моя мама. Всегда хорошая, всегда добрая, всегда неизменная. За вагонным окном-Москва. У меня на плече полотенце. Я иду умываться. Мы с мамой кушаем орехи. Треск скорлупы - и жареный вкус. И с каждым разом приближается Москва.

Ночь. Больничное окно. Куст. И стихи. Новые стихи. 0 жизни, о погибших душах, о времени, о шуршании шин. И все в одном слове - смерть. Смерть - это лучшее стихотворение, это жизнь, конец жизни. И все же лучше смерть. Но в жизни можно встретить много смертей, а смерть одна. Но все же лучше смерть...

Идет время, идёт пустота, стучат часы. А смерть надвигается, идёт, и вот - конец. Чёрный рот, белые глаза.