Для поездки по Зеленому острову я избрал тот самый маршрут, о котором писал Энгельс в письме Марксу в 1856 году: "Путешествие наше по Ирландии шло таким образом: мы поехали из Дублина в Голуэй на западном берегу, потом 20 миль к северу, в глубь страны, потом в Лимерик, потом вниз по Шаннону, в Тарберт, Трейли, Килларни и назад в Дублин...

Ирландию можно считать первой английской колонией, именно такой, которая в силу своей близости к метрополии управляется все еще по-старому. И здесь прекрасно видно, как так называемая свобода английских граждан основана на угнетении колоний".

Вся история англо-ирландских отношений подтверждает эти слова Энгельса. Каждая строка в восьмивековой летописи завоевания и порабощения Ирландии беззастенчиво отметает те либеральные идеалы, которыми Англия привыкла кичиться как своим вкладом в цивилизацию. Чтобы оправдать эту вопиющую несовместимость, был создан стереотип предубеждения об ирландцах как о людях невежественных и коварных, необузданных и праздных.

И подобно тому, как Ирландия стала первой британской колонией, стереотип этот явился зародышем имперской идеологии. Именно отсюда берет свое начало представление о народах колоний как о существах иного сорта, к которым неприменимы общепринятые моральные нормы; именно из этого стереотипа выросла впоследствии идея о том, что "десять заповедей не имеют силы к востоку от Суэца".

Лондонские либералы ныне брезгливо отмежевываются от южноафриканских расистов. А между тем именно система апартеида была излюбленным орудием завоевателей с первых же веков их господства в Ирландии. Полоса восточного побережья, прилегающая к Дублину, и сейчас заметно отличается от остальной части острова, всем своим обликом напоминая английское графство. Эта доныне зримая географическая граница совпадает с цепью крепостей, которые возводились для защиты первых английских поселений. Тем самым для ирландцев была очерчена запретная зона. Они могли селиться лишь "за оградой".