но коль такая тема,

так где же полынья?

Наверное, невеста

повисла на мосту,

и новорусский с места,

схватившись за фату,

втащил ее обратно.

Их нравы, как кроссворд.

Они родного брата

чуть что - и вмиг за борт.

Нет, за борт, извините.

Не пей, мой друг, коньяк,

когда луна в зените,

а за окошком мрак.

* * *

Лежа на дне лодки,

глядя в лицо Небу,

мучались мы неловко,

тщась разгадать ребус:

что это - бесконечность?

Смерть или жизнь, или

Бог или бес, нечисть...

И все равно плыли.

ПЕРЕВОДНЫЕ  КАРТИНКИ

Приход гусар в провинцию. Этюд

изученный по сотне описаний.

Вот, пожилым прелестницам поют

о сладости объятий и лобзаний,

вот занавеску ручка теребит,

супруг дородный дрыхнет на перине.

Наутро у жены усталый вид:

- Где мой кисет? - Мы свату подарили.

- А три бутылки, этих, божоле,

что, тоже свату? - И жена рыдает.

Приход гусар хранится в хрустале

всей женской памяти, а годы за годами

уходят и уводят героинь

переживаний местных и масштабных,

но современный взгляд куда ни кинь,

не модно из огня таскать каштаны.

Военное училище. Окрест

два садоводства, маленький поселок.

К концу сезона женам надоест

пейзаж, застиранный за лето, невеселый.

Курсантики шныряют по садам,

цыганят яблоки у жадных садоводов.

Хозяйка крикнет из окна: - Не дам!

а после загорюет отчего-то.

В натопленной каморке не уснуть,

перед глазами стриженый затылок.

Ах, если бы курсантика вернуть,

да покормить, покуда не остыла

еда ли, бабья жалость или боль

по молодости без огня, азарта.

Забывшись в третий раз насыплет соль

в кастрюлю с супом, сваренным назавтра.

ОСЕНЬ  НА  ДАЧЕ

Сырой нетопленый домишко,