И каждая почка - зеленое пламя,

И синяя речка, блестя чешуею,

Ползет за домами по яркому лугу.

А в низеньких окнах - жестянка с геранью,

А в низеньких окнах - с наливкой бутыли.

И всё в ожиданье цветущего мая

От уличной пыли до ясного солнца.

О, светлая зелень далеких прогулок

И горькая сладость уездного счастья,

В какой переулок меня ты заманишь

Для страсти минутной и нежных свиданий?

1921

ПОДСОЛНУХ

В ежовых сотах, семечками полных,

Щитами листьев жесткий стан прикрыв,

Над тыквами цветет король-подсолнух,

Зубцы короны к солнцу обратив.

Там желтою, мохнатою лампадкой

Цветок светился пламенем шмеля,

Ронял пыльцу. И в полдень вонью сладкой

Благоухала черная земля.

Звенел июль ордою золотою,

Раскосая шумела татарва,

И ник, пронзенный вражеской стрелою,

Король-подсолнух, брошенный у рва.

А в августе пылали мальвы-свечи,

И целый день, под звон колоколов,

Вокруг него блистало поле сечи

Татарской медью выбритых голов.

1921

* * *

Разгорался, как серная спичка,

Синий месяц синей и синей,

И скрипела внизу перекличка

Голосов, бубенцов и саней.

Но и в смехе, и вальсе, и в пенье

Я услышал за синим окном,

Как гремят ледяные ступени

Под граненым твоим каблучком.

1921

ПРАЧКА

В досках забора - синие щелки.

В пене и пенье мокрая площадь.

Прачка, сверкая в синьке п щелоке,

Пенье, и пену, и птиц полощет.

С мыла по жилам лезут пузырики,

Тюль закипает, и клочья летают.

В небе, как в тюле, круглые дырки

И синева, слезой налитая.

Курка клюет под забором крупку

И черепки пасхальных скорлупок,

Турок на вывеске курит трубку,

Строится мыло кубик на кубик.

Даже веселый, сусальный, гибкий