Главы ссечь.

З А С И Н И М И Р Е К А М И

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Похоронные плачи запевает

Вьюга над пустыней,

И по савану саван устилает,

Холодный и синий.

И тоскуют ослепшие деточки,

В волосиках снежных;

И ползут они с ветки на веточку

Не жалко ей нежных.

Засыпает снегами колючими

Незрячие глазки;

И ныряют меж тучами-кручами

Голубые салазки.

И хоронятся зяблые трупики

Ни счету, ни краю...

...Не кричи, я баюкаю, глупенький!

Ой, баюшки-баю.

ВО ДНИ КОМЕТЫ

Помоги нам, Пресветлая Троица!

Вся Москва-река трупами кроется...

За стенами, у места у Лобного,

Залегло годуновское логово.

Бирюки от безлюдья и голода

Завывают у Белого города;

Опускаются тучи к Московию,

Проливаются серой да кровию;

Засеваются нивы под хлябями,

Черепами, суставами рабьими;

Загудело по селам и по степи

От железной, невидимой поступи;

Расступилось нагорье Печерское,

Породились зародыши мерзкие...

И бежала в леса буераками

От сохи черносошная земщина...

И поднялась на небе, от Кракова,

Огнехвостая, мертвая женщина.

Кто от смертного смрада сокроется?

Помоги нам, Пресветлая Троица!

ОБРЫ

Лихо людям в эту осень:

Лес гудит от зыков рога

Идут Обры, выше сосен,

Серый пепел - их дорога.

Дым лесной вползает к небу,

Жалят тело злые стрелы;

Страшен смирному Дулебу

Синий глаз и волос белый.

Дети северного снега

На оленях едут, наги;

Не удержат их набега

Волчьи ямы и овраги.

И Дулеб кричит по-птичьи;

Жены, взнузданы на вожжи,

Волокут повозки бычьи,

Зло смердят святые рощи.

Обры, кинув стан на Пселе,

Беленою трут колени;