- 14
Зимнее небо
Цельною льдиной из дымности вынут Ставший с неделю звездный поток. Клуб конькобежцев вверху опрокинут: Чокается со звонкою ночью каток.
Реже-реже-ре-же ступай, конькобежец, В беге ссекая шаг свысока. На повороте созвездьем врежется В небо норвегии скрежет конька.
Воздух окован мерзлым железом. О конькобежцы! Там - все равно,
Что, как глаза со змеиным разрезом, Ночь на земле, и как кость домино;
Что языком обомлевшей легавой Месяц к себе примерзает; что рты, Как у фальшивомонетчиков, - лавой Дух захватившего льда налиты.
Душа
О, вольноотпущенница, если вспомнится, О, если забудется, пленница лет. По мнению многих, душа и паломница, По-моему - тень без особых примет.
О, в камне стиха, даже если ты канула, Утопленница, даже если - в пыли, Ты бьешься, как билась княжна тараканова, Когда февралем залило равелин.
О, внедренная! Хлопоча об амнистии, Кляня времена, как клянут сторожей, Стучатся опавшие годы, как листья, В садовую изгородь календарей.
* * *
Не как люди, не еженедельно. Не всегда, в столетье раза два Я молил тебя: членораздельно Повтори творящие слова!
И тебе ж невыносимы смеси Откровений и людских неволь. Как же хочешь ты, чтоб я был весел, С чем бы стал ты есть земную соль?
- 15
Раскованный голос
В шалящую полночью площадь, B сплошавшую белую бездну Незримому ими - "Извозчик!" Низринуть с подьезда. С подьезда Столкнуть в воспаленную полночь, И слышать сквозь темные спаи Ее поцелуев - "На помощь!" Мой голос зовет, утопая. И видеть, как в единоборстве С метелью, с лютейшей из лютен, Он - этот мой голос - на черствой Узде выплывает из мути...