- 4
Венеция
Я был разбужен спозаранку Щелчком оконного стекла. Размокшей каменной баранкой В воде венеция плыла.
Все было тихо, и, однако, Во сне я слышал крик, и он Подобьем смолкнувшего знака Еще тревожил небосклон.
Он вис трезубцем скорпиона Над гладью стихших мандолин И женщиною оскорбленной, Быть может, издан был вдали.
Теперь он стих и черной вилкой Торчал по черенок во мгле. Большой канал с косой ухмылкой Оглядывался, как беглец.
Вдали за лодочной стоянкой В остатках сна рождалась явь. Венеция венецианкой Бросалась с набережных вплавь.
Зима
Прижимаюсь щекою к воронке Завитой, как улитка, зимы. "По местам, кто не хочет - к сторонке!" Шумы-шорохи,гром кутерьмы.
"Значит - в "Море волнуется" ? B повесть, Завивающуюся жгутом, Где вступают в черед, не готовясь? Значит - в жизнь? Значит - в повесть о том,
Как нечаян конец? Об уморе, Смехе, сутолоке, беготне? Значит - вправду волнуется море И стихает, не справясь о дне?"
Это раковины ли гуденье? Пересуды ли комнат-тихонь? Со своей ли поссорившись тенью, Громыхает заслонкой огонь?
Поднимаются вздохи отдушин И осматриваются - и в плач. Черным храпом карет перекушен, В белом облаке скачет лихач.
- 5
И невыполотые заносы На оконный ползут парапет. За стаканчиками купороса Ничего не бывало и нет.
Пиры
Пью горечь тубероз, небес осенних горечь И в них твоих измен горящую струю. Пью горечь вечеров, ночей и людных сборищ, Рыдающей строфы сырую горечь пью. Исчадья мастерских, мы трезвости не терпим. Надежному куску обьявлена вражда. Тревожный ветр ночей - тех здравиц виночерпьем, Которым, может быть, не сбыться никогда. Наследственность и смерть-застольцы наших трапез И тихою зарей - верхи дерев горят B сухарнице, как мышь, копается анапест, И золушка, спеша, меняет свой наряд.