-- В сенате, видать, сидят настоящие люди!..

Нахмен-Лейб уходил и прятался, но Рахмиел-Мойше находил его и продолжал, обращаясь уже не к нему, но так, чтобы и ему слышно было:

-- Я вчера нарочно остался в Голте ночевать. Хотел, чтобы пристав ко мне пришел, но он, как назло, не пришел.

Рахмиел-Мойше со своей супругой жили так согласно, что во всем, где только можно было, она делала ему наперекор. Но сейчас, когда Нахмен-Лейб потерпел поражение, она помогала мужу трезвонить по городу и докучать Нахмен-Лейбу и его жене так, что они уже молили бога, чтобы скорее миновал швуэс и Рахмиел-Мойше с Рахмиел-Мойшихой уехали ко всем чертям! "Головы поднять не дают!"

Но вот бог смилостивился, "швуэс" миновал, а Рахмиел-Мойше с супругой переезжать в Голту не торопятся. Некогда им, что ли? Опоздают они, если на неделю позже поедут? Лишь бы, слава боту, они уже имели на это правоНаконец настало двадцать пятое мая, и в газетах (кто это выдумал -- газеты?) появилось сообщение о ста одном городе, в которых евреям разрешается жить, строить дома, покупать землю, разводить сады! Сто один город, а в том числе и Голта, -- совершенно неслыханная вещь! Рахмиел-Мойше никому не верил.

-- Не может быть! Это враки! -- кричал он.-- Двадцать лет кряду нельзя было ночь переспать, и вдруг можно строить дома, покупать землю, сады садить? И как раз сто один город, и как раз Голта в том числе! Это выдумали враги! Это, наверное, идет от Нахмен-Лейба, его голова придумала, черт бы его побрал! Вот когда у меня на ладони волосы вырастут, тогда можно будет жить в Голте!

Так кричал Рахмиел-Мойше, а Рахмиел-Мойшиха, которая тоже слыхала на базаре какую-то новость насчет ста одного города и Голты в том числе, присаливала ему рану:

-- Если это правда насчет твоего сената, то можешь зарыться в землю с ним заодно!