Мы вошли в красный уголок, где сидел почему-то уже обиженный режиссёр.

- Яков Борисыч, - робко сказал Зиновий. - Отличный сельский хлопец! Видели бы, как распрягает.

- Это неважно, неважно! - подняв руки, закричал режиссёр.

- Понимаешь, - сбивчиво сказал мне Зиновий, - мальчик, который должен был у нас играть... заболел. Точнее, мама его стала вдруг против... Точнее, он сам не захотел.

- Понятно, - сказал я.

- Что понятно? Что тут может быть понятного-то?!! - закричал Яков Борисыч.

- Всё понятно, - сказал я. - Мальчик сниматься не может - вам нужен другой.

Зиновий и Яков Борисыч переглянулись. Потом мы с Зиновием вышли в коридор.

- В общем, я с ним поговорю, не беспокойся. Иди домой, приходи завтра, часов в одиннадцать.

- Я могу и раньше!

- Раньше не надо.

Я выскочил на мороз.

Сокращая дорогу, я лез по глубокому снегу. Одно время я чуть не заблудился, только случайно обернувшись, увидел освещённый розовым солнцем угол лаборатории.

Я вошёл к отцу в кабинет.

- А я в кино буду сниматься! - сказал я.

- Ну? Где?! - всполошился отец.

Я рассказал.

- О! А ко мне тоже приезжало кино! - толкнув меня ладонью и откинувшись, сказал он. - Программа "Сельский час"! Нет, ты скажи: ты видел или нет?

- Конечно, - сказал я.

Утром я проснулся, когда солнце уже ярко светило.

От крошек под обоями шли по стене длинные тени.

Я посмотрел на часы. Пол-одиннадцатого!

Какой-то я мальчик-спальщик!

Я попил чаю и выбежал на улицу. Для сокращения пути я снова пролез через заснеженный лес и выбрался к гостинице.

Вся группа стояла у крыльца гостиницы.

- Куда-то Зуев пропал, - озабоченно озираясь, говорил Зиновий.

- А я? Я разве не пропал? - подскочил к нему я.

Зиновий улыбнулся, но ничего не ответил.

- Ну так когда? - спросил я.