А Казбек с минуты на минуту позвонит и, наверняка, приедет. Ужин для него всегда готов: кастрюля харчо в холодильнике, которое я варю раз в неделю, кусок какого-нибудь отварного мяса, а нажарить сковороду картошки - это один момент. Тут, ожидаючи, можно повспоминать и что-нибудь уже пережитое: одни и те же несчастья не повторяются. Или что-нибудь захлебывающе-приятное. Например, как я впервые ощутила горячую руку Казбека на своем бедре. Что там электричество, что там молния... Так, наверное, от прикосновения раскаленной кометы когда-нибудь расколется Земля.

Да, наверное, а этот момент - а пузырьки от каши уже пошли - я про себя слегка улыбнулась. Расслабилась от постоянной готовности отражать и позволила себе - вот досада - улыбнуться, а ведь знала, что Серафим может воспользоваться любой щелочкой благодушия для контакта. Обязательно влезет со своими разговорами!

- Мне кажется, Людмила - (все-таки влез!), - вы недостаточно отчетливо представляете свое новое будущее.

Уж коли я опрометчива ввязалась в разговор, я и ответила

- Мы завоевали свободу и демократию! А у народа общее будущее. Может быть, впереди будет лучше. - И посмотрела на него со значением: на-ка, дескать, выкуси!

- Для кого? Большевистский переворот, как сейчас говорят, в семнадцатом году не мог бы произойти, если бы он не опирался на поддержку масс рабочих и крестьян. Но где они сейчас, те крестьяне? Куда их отослали при коллективизации? Мы, конечно, избавились от КПСС, но не избавились ли мы вместе с ней от бесплатного высшего образования? Хотя бы, предположительно, раньше вы могли думать, что дадите Марине высшее образование, а сегодня все чаще говорят о том, что самые привилегированные учебные заведения становятся частными. Понятна моя мысль?

Вечно он меня хочет унизить. Если я секретарша, значит, не могу вести решительного разговора? Как бы не так! Это у меня раньше не было ответов, когда у всех были зажаты рты.