Пришлось смириться с коварной уловкой военкома (тогда все ребята моего возраста рвались в летчики) и надеть общевойсковую курсантскую форму. А через месяц учебы меня вызвал начальник училища и объявил, что на запрос мандатной комиссий по месту моего рождения сельский Совет прислал сведения, которые не позволяют мне оставаться курсантом: среди репрессированных в Кордышивке крестьян оказались мой дядя, двоюродный брат и два брата жены моего брата Бориса.

С трудом перенес я этот тяжкий и стыдный по тогдашнему пониманию удар и вновь вернулся в Тупичев к сестре Афие. А со временем, после больших колебаний, тайком от всех написал жалобу в Москву тов. Сталину, в которой напоминал его же, Сталина, слова: "Сын за отца не отвечает". Почему же я должен был отвечать за родственников, которые в пору моего сиротского малолетства не поддержали меня даже куском хлеба?

Ответ из Москвы все не приходил. Я заканчивал девятый класс, как вдруг Черниговский пединститут объявил набор на 10-месячные учительские курсы. Немедленно поехал в Чернигов, успешно сдал экзамены и был принят на курсы. Но тут же с позором был отчислен, ибо при поступлении соврал, что учусь в 10-м классе. Это был урок мне.

А нужда заставляла искать заработки. В школе я числился хорошо успевающим учеником, особенно по гуманитарным предметам, и мне доверили одновременно с учебой преподавать на курсах трактористов при Тупичевской МТС русский язык. Не могу без улыбки вспоминать даваемые мной уроки парням и девушкам с начальным образованием, которые не были сильны даже в украинской грамматике. Непродолжительное время даже был инструктором районо по ликвидации неграмотности.

Будучи комсомольцем, числился в райкоме ЛСМУ активным агитатором, особенно еще в период обсуждения первого Избирательного закона к первой Конституции СССР. А потом неожиданно привлек к себе внимание тем, что из Москвы наконец пришел в райвоенкомат ответ на мое письмо тов. Сталину.