Не то, чтобы не был он знаком с комарами - скорее, напротив, успели прискучить друг другу - но, видимо, шел гость все же не к ним. Во всяком случае, комарам он не обрадовался. Недоуменно пожал плечами и внимательно огляделся вокруг. Поляна, в центре которой он стоял, имела круглую форму, а вокруг грозно шумел крепкий еловый лес, в самый раз душу черту продавать - если бы на душу путника хоть такой покупатель позарился. Трава на поляне была вытоптана во многих местах, дерн взрыт чьими-то ногами, но те ли это были, кого человек ожидал здесь найти, либо же просто дикие звери, по характеру следов различить было никак нельзя. Человек хмыкнул, встал на колени и внимательно разглядывал следы некоторое время. Вдруг он резко вскочил и одним движением махнул на край поляны, под еловые ветви, и замер там, сторожко прислушиваясь: где-то совсем рядом глухо и яростно взревел боевой рог.

***

Звук рога еще затихал над болотом, а маги уже все были на ногах, принесенный каменный алтарь гордо торчал посреди островка, и пылал факел в руках распорядителя обряда. Таиться больше не было нужды: на след их опять напали, но, судя по сигналу рога, враг был на достаточном отдалении, чтобы маги успели совершить то, зачем добирались. Распорядитель хрипло, торжествующе рассмеялся - не как книжный пропыленный мудрец, а как азартный игрок на банке - и нараспев произнес:

- Вот собрались для ритуала... - и маги отвечали ему поочередно:

- Зонтгори...

- Менсси...

- Сунг Сам...

- Нисо... - и, в числе прочих, человек, принесший тяжелый камень под своим плащом, он волновался заметно больше других:

- Кин Нагата.

***

Кин Нагата оказался магом и наследником многих знаний старого мира. Переварить это оказалось потруднее, чем умение летать. Сначала я думал, что колдунами там были все. Понять, чем наследники имперских знаний отличаются от самих имперцев, поначалу оказалось тяжеловато. Все, что я знал, полезло по швам, многажды рвалось, а, когда, наконец, склеилось, то выглядело очень странно, с дырами и прорехами, незаданными вопросами, и сплошь исходило ужасом перед размерами и величием яркого внешнего мира.