Степка видит во сне, что он сходит на землю с белого космического корабля. Рядом с ним идет Виктория, наклоняется к его плечу, говорит: "Вставай, Степан! Вставай!" Он не может понять, что она хочет сказать этим, улыбается, берет Викторию за руки... и просыпается. Над ним стоит Виктория, слышен гул мотора, плеск обской волны.

- Как не стыдно! - сердито говорит Виктория. - Позор!

Солнце позади Виктории, поэтому ее волосы кажутся золотыми - вокруг головы точно ореол; не совсем проснувшемуся Степке она кажется сказочно красивой, воздушной, парящей над ним; ему трудно понять, продолжается ли сон или это уже явь, и он счастливо шепчет: "Виктория! Какая ты! Виктория!"

- Позор! - говорит она. - Валяешься на песке, когда все работают!

До сознания Степки с трудом доходит, что он лежит на берегу. Он снова закрывает глаза, крепко-крепко зажмуривается и только после этого приходит в себя - колючая мысль бьет в висок: "Проспал!"

- Виктория... - смущенно говорит Степка, вскакивая на ноги.

- Позор! - повторяет Виктория, резко поворачивается и уходит, оставляя на песке ровные, четкие следы. На ней чистая, аккуратная спецовка, шелковая косынка. Степка же в измятом, запыленном пиджаке, брюки гармошкой, шляпа валяется на песке.

Парень понимает, как смешон и жалок он в глазах Виктории, и лицо его заливается краской, багровеет даже шея. "Охо-хо!"-восклицает Степка, глянув на часы. Половина восьмого - это он продрых бог знает сколько! Ба! Катер "Чудесный" уже стоит у берега, дядя Истигней мерит песок крепкими ногами, под навесом собрались женщины, сидит возле выборочной машины Семен Кружилин и, как всегда, читает книгу, вынутую из-под ремня. Батюшки! Солнце уже висит над средними ветками старого осокоря, а на мачте полощется голубой флаг Карташевского стрежевого песка, и на плесе, далеко-далеко, тихонько пробирается берегом белый пароход "Рабочий".