Рыбаки стесняются смотреть на смущенного, жалко улыбающегося Ульяна.

Григорий Пцхлава бьет себя ладонями по бокам, а Семен Кружилин, повернувшись на бок, чертит пальцем на песке линии и завитки. По-иному ведет себя Наталья Колотовкина. Она криво, насмешливо улыбается, подбоченившись, вызывающе спрашивает Викторию:

- А ты какие меры принимаешь? - Наталья сплевывает на песок. - Ты что делаешь?

- Я, товарищ Колотовкина, говорю не о себе, а о реакции коллектива на пьянку Тихого, - сухо отвечает Виктория. - Впрочем, вам не давали слова. Не перебивайте!

- Наплевать! -зло отвечает Наталья, действительно еще раз сплевывая. Наплевать! Никаких речей я говорить не буду...

- Колотовкина, не перебивать! Товарищ Перелыгина, продолжай! вмешивается бригадир, постукивая ложкой о миску. - Продолжаем вопрос!

- Нужно сказать и о Верхоланцеве! - строго говорит Виктория. - Спать во время рабочего дня - позор! Не так ли, товарищ Верхоланцев?

- Так, - густо покраснев, отвечает Степка. Любуясь Викторией, он как-то забыл, что его тоже можно критиковать.

- У меня все, товарищи! - говорит Виктория, садясь на свое место.

Бригадир Стрельников довольно потирает руки.

- Кто желает выступить? - громко спрашивает он. Рыбаки молчат. Потом дядя Истигней раздумчиво замечает:

- Нечего, пожалуй, говорить. Правильные слова! Надо подтянуться...

- Вопросы! -восклицает Николай Михайлович.

Вопросов нет - рыбаки спокойны, -настроены благодушно, переглядываются с таким видом, будто со всем сказанным девушкой согласны, добавить нечего. Семен Кружилин по-прежнему лежит на песке, рассматривает небо, дядя Истигней снова готовится разостлать телогрейку в тени навеса, то же самое делает Виталий Аниеимов.

- Вопросы, товарищи! - повторяет бригадир, но рыбаки по-прежнему молчат.