- Ага, признаешься! - вдруг радостно вскрикивает бригадир. - Считаешь критику правильной! Говори, считаешь?

- Считаю, - тихо отвечает Ульян.

- Молодец! Правильно! Критику надо признавать... Говори еще раз опоздал?

- Опоздал.

- На пятнадцать минут?

- На пятнадцать...

- Правильно! - радостно подводит итог бригадир и победно смотрит на рыбаков, словно просит быть свидетелями этого выдающегося события - вот, дескать, глядите, граждане, опоздал человек, а признается, не запирается, готов исправить свои ошибки перед лицом коллектива. - Правильно! Всегда так делай! - продолжает Николай Михайлович. - Между прочим, Наталья Колотовкина должна учесть этот вопрос. Зачем встревать в серьезный разговор?

- Чихала я! - насмешливо говорит Наталья. Бригадир отворачивается от нее, снова становится хмурым, важным.

- Становись на место! Ворочай! - приказывает он Ульяну и зычно кричит на весь стрежевой песок: - На замет!

Добродушно посмеиваясь, рыбаки лезут в лодку-завозню, а дядя Истигней, проходя мимо бригадира, на секунду задерживается, как бы мимоходом говорит:

- Ты, Николай, зря на Степку. Здесь он.

- То есть как?! - не понимает Николай Михайлович.

- Спит на песке... Я разрешил не будить. Пусть полентяйничает! - Дядя Истигней улыбается, запахивая брезентовую куртку.

- Вот это вопрос! - ошеломленно вскрикивает бригадир. - Как так спит, когда трудовой день... Немедля разбудить!

Растерянность бригадира, его взлетевшие на лоб кустистые брови вызывают дружный хохот и в лодке-завозне и у выборочной машины. Подергивается от смеха дядя Истигней, грохочет басом Григорий Пцхлава, сверкая зубами, заливается Наталья Колотовкина, трясется всем своим большим, грузным телом повариха тетка Анисья. И только Виктория Перелыгина - красивая, стройная девушка, работающая учетчицей, - не смеется: строго сдвигает тонкие брови, хмурится, точно хочет сказать, что ничего нет смешного в том, что Степан Верхоланцев спит в рабочее время. Но она ничего не говорит и решительно поднимается, крупными шагами идет к спящему Степке.