Стрекозов изменял цели, давал новые ориентиры и старался, чтобы его подчиненные могли перебрасывать огонь с одной точки на другую быстро и метко.

- Граната - вещь важная, - наставлял взводный. - Надо уметь ее бросать как можно дальше и точнее.

И солдаты бросали. Сначала камни, затем болванки без запала, ну а потом и гранаты.

Потом пришло время ножа. Лейтенант показывал, как его держать, рассказывал, как надо точно и быстро убивать, нанося удары под лопатку, в печень, сердце или перерезать горло от уха до уха.

- Жрать тоже надо уметь, - без устали повторял Стрекозов, - а пить тем более.

Он запретил солдатам есть соленые консервированные сыр и тушенку, приходящие в сухих пайках. На боевых выходах сухари вымачивались в воде, и лишь потом эта кашица поедалась.

- Сухарь язык раздирает и глотку рвет. Три дня посидите на них - потом вообще ничего жрать не сможете. А воду пить - только утром. Днем хоть подыхайте, но за фляги не хватайтесь. Зря все это. Хлестать будете без остановки, а толку - никакого.

Занятия приносили свои плоды. Очень скоро все солдаты одинаково умело обращались с гранатами, пулеметом, агээсом, не говоря уже об автоматах.

Были и рукопашные схватки. "В печень, в печень руби! - кричал Стрекозов, юлой вращаясь среди сцепившихся солдат. - Да нет так! А теперь по почкам! По кости бей. Он согнется, а ты ему правой снизу. Блокируйся, Сироткин. Пусть в плечо бьет. Туда не страшно. Так, а теперь уплывай вправо. Хорошо. И в почку ему крюка! Отлично! Молодцы, толк будет!"

Толк и в самом деле был. Когда тщедушный и застенчивый Абрамцев вырубил своего постоянного обидчика из соседнего взвода Алиева, все в столовой обалдели. Алиевские земляки, рыча, бросились к Абраму, но путь им преградили Муха с Клеткиным.

- По-честному. Один на один. Сегодня вечером. За складом.

Земляки оскалились, но условия были справедливыми. А здоровяка Алиева с кривыми мощными ногами, какие не смогли удержать его в вертикальном положении, отливали водой.