Стрекозов бросился к радиостанции.

- Все нормально. Нет. Помощи не надо. Сиди на месте. Приказываю, сквозь треск отрезал Демеев. - Надо будет - дам сигнал. Конец связи! капитан резко прервал разговор.

Недоумевающий Стрекозов стоял на стене дувала и старался в бинокль рассмотреть соседний кишлак. Тягучая, как вязкий кисель, густая зелень, кажущаяся в этот час расплавленной, и серые стены скрывали происходящее. Но окончательно заглушить звук не могли. Сухо трещали автоматные выстрелы, взрывались гранаты, и вдобавок ко всему из груди кишлака поползли черные прерывистые ленты дыма. Лазоревый небосвод заволакивала нахальная копоть.

Возле Стрекозова стояли солдаты, прикладывая козырьками ладони ко лбам, и быстро перебрасывались короткими фразами, стараясь угадать, что же происходит у Демеева.

Взводный спустился вниз. Старики переминались с ноги на ногу, словно земля жгла их босые ступни, и, не оставляя сержанта в покое ни на секунду, что-то лопотали, вздымая руки кверху. Наверное, призывали в свидетели самого Аллаха.

- Нет там никого. Никто нападать не будет. Не знают, почему стрельба, талдычил одно и то же Мухамадиев, непрестанно прикусывая зубами нижнюю губу.

В демеевском кишлаке что-то с силой рвануло. Солдаты наверху, забывшие об опасности, подались вперед. Стрекозов, выматерившись, взлетел на стену, расталкивая подчиненных.

Над кронами деревьев заплясали блеклые, едва угадываемые лепестки пламени, которые, казалось, надували огромный черный пузырь.

- Локтионов! - заорал Стрекозов.

Но догадливый радист уже сам выходил на Демеева.

- Зубец, Зубец! Я Откос! Как слышишь, прием?! Не отвечают, товарищ лейтенант! Молчат! Зубец! Зубец! Я Откос!

Стрекозов скатился вниз, скользнул ненавидящим взглядом. Старики съежились, пытаясь укрыться за сержантом, и виновато опустили головы.

- Нет никого? Мирные жители?! В горы ушли? У-у-у, суки!

- Они правду говорят, - запротестовал Мухамадиев.