С каждым разом процедура проникновения в этот ресторан все более усложнялась, но Старик почему-то настаивал на том, чтобы я брал ему обеды именно здесь. Старые связи Азиза позволяли гораздо легче договориться с "Арагви", где кухня, по моему убеждению, была не хуже. Азиз не раз говорил об этом Старику, приводя в качестве доказательств только ему известные факты, но Старик был непоколебим. Из патриотических соображений он считал, что лучше съесть плохую долму из "Баку", чем хорошее сациви из "Арагви".

Прожив последние пятьдесят лет в Москве, Старик умудрился остаться горячим патриотом родной земли. Надо сказать, что и родина отвечала ему взаимностью, одаривая всем, что было в пределах ее возможностей; кроме дачи под Москвой Старик имел еще дом в Шемахе, звание республиканского академика и уйму всяких привилегий, делающих старость приятной...

Вот кто мог одолжить мне деньги так же легко, как и Испанец. Из трех моих старичков только Азиз был стеснен в средствах, у двух других денег хватило бы на несколько кругосветных путешествий. Но меня интересовала только поездка домой. Хотя бы на два-три дня. Судя по робким намекам Алика, обиды, возникшие после моего последнего посещения родного города, оказались гораздо сильнее, чем можно было предположить. Но без денег там делать нечего, все только усложнилось бы...

Конечно, Старику ничего не стоило одолжить мне любую сумму. Но игра в предсмертные приготовления, возникшая как осложнение после двустороннего воспаления легких, увлекла его настолько, что ни на что другое он уже не в силах был отвлечься. Разговоры о смерти, которые Старик постоянно вел, были удобны тем, что обязывали каждого быть внимательным к любым самым нелепым его капризам, а ему давали возможность отмахиваться от всего, что не связано с ним и его болезнью.