-Этем!..Этем!..

Алика я узнал сразу - сухое до твердости и все такое же легкое тело друга детства ударилось о грудь с почти деревянным стуком.

-Твоя? - объятия наконец разомкнулись.

Конечно же Алик не сомневался в ответе и спросил только для того, чтобы сделать мне приятное: из всех возможных жизненных побед для моих соотечественников одна из самых главных - приобретение автомобиля, жизни кладутся для ее достижения, что же говорить о бедном Алике, с восемнадцати лет сидящем за баранкой государственного грузовика?

- Да, моя.

- Молодец! - В радостном, как и следовало, голосе друга детства проскользнул еле уловимый грустный упрек, как же могло случиться, что о столь важном событии в моей жизни друзья ничего не знают?!

Имело смысл, конечно, что-то придумать в свое оправдание, но не хотелось осложнять разговор. Еще теплилась надежда, что, может быть, удастся закончить его здесь же, на ходу.

- Как поживаешь? Как ребята?

- Спасибо. Все хорошо. Тебя часто вспоминаем. - В этих словах Алика тоже легко улавливалась мягкая, стеснительная, но довольно настойчивая укоризна; велика же была обида на меня, если даже добрейшее существо Алик решился сразу ее высказать!

- Ты давно в Москве? - Я дал понять, что упреки принимаю, но предпочел бы поговорить о чем-нибудь другом.

- Сегодня приехал.

- Где остановился?

Невозможно было не задать этот вопрос, даже понимая всю его неосторожность.

- Пока нигде, - последовал ответ.

- А где твои вещи?

Алик замялся, его обветренное, смуглое до синевы лицо потемнело еще больше.

- Я с грузом приехал. Своим ходом. Вещи в машине. - В чем-то ему было трудно признаться, но, видимо, очень хотелось.