- Я чай поставлю, - сказал Григорий Алексеевич.

- Так о чем, о чем это вы, - сказал Юрий Дмитриевич, когда папа Исай уселся за стол. - Христианство Христа и христианство церкви...

- Не церковь, а вера свела евангельское учение с неба на землю, сказал папа Исай. - Сделала его применимым на земле.

- А вот это интересно, - подхватил Юрий Дмитриевич, подталкиваемый вовсе не словами папы Исая, а своими мыслями, - христианство из религии превратилось в форму правления... Материализация идеала... Да, Григорий, ты вот смотришь удивленно, но мы с тобой почти всю жизнь прожили в эпоху, когда раздумья сменялись ясными лозунгами... Я не о лживых лозунгах говорю... Я о тех говорю, в которых истина... Не убий... Не укради... Человек человеку друг... Идеалы, вместо того чтобы парить в воздухе, твердо становились на землю, удовлетворяли сегодняшним потребностям... Допускаю, в этом была жестокая необходимость... Но это таило в себе величайшую опасность, ибо нарушало природу мышления... Я к чему это, - смешался он вдруг, приложив ладони к вискам, - ах, я об идеале начал говорить, о том идеале, который в лозунг заключен был и на землю опущен... Смысл и величие всякой мысли в итоге, в идеале, и истина всегда проста... Верно, согласен... Смысл и величие всякой горы в ее вершине, но попро-буй сруби с Эвереста вершину и поставь эту вершину в поле... Получится жалкий бугорок... Идеал потому и называется идеалом, что он никогда не может быть достигнут, как кусок мяса или женщина... Материализуясь, он исчезает...

Юрий Дмитриевич обошел вокруг стола. Он чувствовал необычный прилив сил, в глазах был лихорадочный блеск, а лицу было жарко. Папа Исай прихлебывал из блюдечка прине-сенный Григорием Алексеевичем чай.

- Земля - земля и есть, - сказал он. - Со всячинкой, с требухой... Ты спаси вон этакую, а не ту воображаемую кисельную планету, каковой просто нет... Ради этого Иисус на землю сошел...