- Ты старый уже, - сказала Зина, - седой совсем... Но ты мне нравишься... Ты добрый... И лицо у тебя красивое... - Она поцеловала его в щеку и выскользнула из-под руки, мгновенно как-то из богомолки превратившись в озорную девушку. - Я тебе сейчас погадаю, - сказала Зина весело, от прежнего страха не осталось и следа, - сейчас узнаем судьбу...

Она нашла в углу старое одеяло и завесила окно, достала из комода коробочку, в которой была чистая просеянная зола пепельно-серого цвета, насыпала эту золу в неглубокую фарфоро-вую тарелку ровным слоем, налила чистой воды в стакан и поставила стакан этот посреди тарелки на золу, а вокруг тарелки укрепила три свечи. Потом она взяла толстое червонного золота кольцо и бросила его в стакан.

- Сиди тихо, - шепотом сказала она. - Не оглядывайся, смотри на свечи.

Юрий Дмитриевич, чтобы доставить ей удовольствие, сидел тихо, внутренне скептически улыбаясь; хмель прошел, голова была ясная и пустая, словно после сна, но постепенно Юрием Дмитриевичем вновь начала овладевать дремота, свечи трещали, пахло угаром, и над головой вдруг зазвенели тоненько колокольчики, раздался мощный удар, затем второй, но не удар уже, а легкое царапанье, точно языком колокола лишь провели по меди, и сразу всё заглохло.

- Смотри, - шепотом сказала Зина.

Юрий Дмитриевич наклонился и без особого теперь удивления, как само собой разумеющее-ся, увидал в кольце домик. Домик стоял на бугорке, в нем были два окошка, и переднее окошко светилось.

- Домик на горке, - сказала шепотом Зина, - видишь... И переднее окошко светится...

- Вижу, - ответил тоже шепотом Юрий Дмитриевич, - и мне приятно... А это колокол бил... Странно...

- Это старые часы на крыше, - сказала Зина, - они сломаны, но иногда начинают бить... Иногда я просыпаюсь ночью от их звона... - Она быстро задула свечи, и в темноте Юрий Дмитриевич обнял ее.