- Позвольте, - сказал Юрий Дмитриевич, он боялся утратить собеседника, ибо собеседник нужен был ему, чтобы высказать какую-то важную, но ускользающую мысль, - позвольте... Минутку.

Юрий Дмитриевич протянул руку и восстановил Николая Павловича в прежнем положении.

- Знаете, чем вы опасны, Николай Павлович? Тем, что до сих пор существуете как пробле-ма... И вы заслоняете собой от человечества подлинные проблемы... Жгучие... Вернее, нет... Я точнее скажу... Вот лестница... знаете улицу, где ступени уходят к небу... Цивилизация... Каждая ступень проблема... Не кажется ли вам человечество безумцем, который по лестнице забирается все выше в неведомое, одновременно разбирая ее за собой... Оставляя позади бездну... Не пора ли строить ступени не только вверх к космосу, но и вниз к земле...

Юрий Дмитриевич глянул и не увидал Николая Павловича. Юрию Дмитриевичу хотелось еще говорить, но без собеседника он не мог и поэтому начал искать Николая Павловича. Он нашел Николая Павловича за книжным шкафом. Николай Павлович сидел там очень удобно, подобрав колени. Юрий Дмитриевич поднял Николая Павловича, просунув ему руки под мышки. Николай Павлович покорился, однако это была хитрость, потому что, едва оказавшись на открытом пространстве, он сделал обманное движение вправо, потом нырнул и побежал к дверям, куда заглядывали неясные лица, шевелящиеся, как муравьи в разрытом муравейнике. Юрий Дмитриевич легко поймал Николая Павловича и прокричал ему в нестриженый затылок:

- Пока зрячие заняты распрями, слепорожденные не дремлют... Муравьиная куча в дверях выплюнула из себя какое-то лицо, которое, подбежав, вцепилось в Николая Павловича с другой стороны.