- Чего, папаша, беспокоитесь? - задрал его молодой автокарщик. - Нешто стекло везете или хрусталь?

- Цветы... хризантемы... - нежно ответил восточный человек.

- "Отцвели уж давно хризантемы"!.. - запел автокарщик.

- У кого отцвели, у кого зацвели. На Севере хризантемы не цветут.

- Понятно, папаша. Там зато цветут рыночные цены на цветы.

- При чем тут цены? - слегка обиделся восточный человек. - Не хочешь не покупай, никто не заставляет.

- Нехорошо, папаша, использовать временные затруднения на цветочном фронте! - издевается автокарщик.

Восточный человек пренебрежительно фыркнул и поднялся по трапу. Охотник, наблюдавший его перепалку с автокарщиком, поднялся за ним следом. Пассажиры устраиваются на долгий путь: закидывают пальто и ручную кладь в сетку, усаживаются поудобнее, регулируя наклон кресел, о чем-то спрашивают друг друга, но не слышат ни словечка, поскольку сейчас идет опробование моторов, и все звуки тонут в надсадном гуле.

Охотник освободился от рюкзака и ружья и занял место в хвосте самолета.

Моторы стихли. Из рубки появилась высокая девушка в светлом пыльнике и синей пилотке, косовато сидевшей на желтых волосах.

- Давайте знакомиться, я ваша бортпроводница. Зовут меня Ольга Ивановна. На борту самолета имеется библиотека и свежие номера журналов. В буфете минеральные, фруктовые воды, печенье, конфеты. Этот прибор - она кивнула на щиток, вделанный в стенку кабины, - показывает высоту полета, этот - температуру воздуха в самолете; часы не ходят. Продолжительность рейса пять часов ровно. Стоянка в Новьянске тридцать минут. На стоянке, при взлете и посадке курить запрещается. Прошу пассажиров освободить хвост.

Бортпроводница тряхнула головой, откинув упавшую на глаза прядку песочно-желтых волос. Она стояла, прислонясь к дверце кабины, руки в карманах плаща, сумка через плечо. У нее были длинные, стройные ноги, плоская грудь, худые плечи. Желтые вьющиеся волосы обрамляли широкое, несколько бледное лицо со светлыми глазами и большим, прекрасным, чуть подкрашенным ртом.