- Вам холодно? Я закрою вентилятор.

- Не надо. Мне просто грустно.

- Могу предложить вам "Крокодил", "Перец", "Вожик". Агасфер безнадежно махнул рукой.

- Ольга Иванна, вас не дозовешься!.. - Иду!.. Иду!..

Но вот пассажиры чуть утихли, и Ольга Ивановна вернулась на свое старое место, возле охотника.

- По-моему, самое трудное в вашем деле - не утратить веру в человечество, - заметил охотник.

Она слабо усмехнулась.

- Обычная история. Это опоздание виновато. Люди как-то рассчитывают свои силы, а потом пугаются, что их не хватит...

Она достала толстую книгу и погрузилась в чтение.

- Ольга Ивановна, зачем все-таки вы стали бортпроводницей?

- Я почему-то была уверена, что вы снова спросите...

- Так зачем же все-таки?..

- Отвечать обязательно? Охотник пожал плечами.

- Тут нет ничего такого...

Из рубки появился второй пилот в накинутой на плечи щеголеватой кожаной курточке со множеством блестящих молний.

- Олюшка, Володя уже отбил десять минут!.. Она сжала худые пальцы.

- Ох, мальчики, постарайтесь!..

- Ты же знаешь Володю!.. Да ведь много не выжмешь... это не ИЛ-18!

У штурвала - командир воздушного корабля Володя, его молодое, по-чкаловски крепкое, челюстное лицо напряжено, он выжимает из самолета предельные мощности.

В рубку заходит Ольга Ивановна, раскрывает сумочку и смотрит в зеркальце.

- Я очень плохо выгляжу? - спрашивает она бортмеханика

Тот серьезно и внимательно разглядывает ее.

- Не Брижит Бардо, конечно, но... я бы гордился такой девочкой.

Ольга Ивановна достает пудреницу, дует на пуховку, но вдруг, словно отчаявшись, прячет пуховку в пудреницу, а пудреницу в сумку.

- Какая разница... - говорит подавленно.

Она выходит из рубки и смотрит в иллюминатор. Самолет значительно снизился, отчетливо видно, как по земле стремительно бежит его маленькая тень.