Совсем было утек я из здания, однако у самого выхода меня изловил и задержал Красс Захарович Болотин. Оказывается, пока я добывал бумагу, заслуженная наша бригада никуда не разбрелась, а осела в буфете и закусывает.

- В какие еще книжные магазины! - заревел Болотин. - Старшой всегда ставит бригаде. Но коли хочешь, чтоб тебя занесли в выскочки, подпевалы и надзиратели, тогда катись в свои магазины!

И меня сопроводили к столу.

- Вынимай из штанов все содержимое, - приказал Болотин. - И выкладывай. Оставь три копейки на трамвай.

Я вынул и выложил.

За столом, вернее, за несколькими столами, сдвинутыми в один, сидели и люди, ушедшие из зоопарка рано поутру по неотложным заботам (Петечка Пыльников, пострел и оптимист, тут как тут), и люди, мне совершенно неизвестные. Мужики из Гусь-Хрустального показались мне в их компании чуть ли не родственниками. "Гуси вы мои хрустальные! - обнимал их Болотин. Бесценные мои!" Мужики были разной масти, и теперь их за столом называли Гусь Белый и Гусь Рыжий. "Сила человек! - сказал мне доверительно Гусь Рыжий. - И имя редкое. Героя гражданской войны. Маршала, что ли?" "Скорее, генерала", - подумал я. "Говорят, против Деникина ходил, а потом был репрессированный..." "Против Деникина вряд ли. Он с другой гражданской войны, - сказал я. - Вы устройте поход в Большой театр, там этого Красса танцует Марис Лиепа". Порывы мои тихим образом покинуть застолье тут же пресекались, люди ехидные и вольнодумцы грозили и впрямь произвести меня в карьеристы и надзиратели, люди мягконравные и без затей просто недоумевали, как я могу прекратить наслаждение.