Кофе пьют с хмурыми лицами. В это время усталая женщина из Риги, Белла Исааковна, младший программист, воюет в своем дальнем кубике с терминалом и находит-таки ошибку в программной логике. Победная реляция докладывается мистеру Ломбардо.

Когда, ещё засветло, авральщики покидают здание, скучающий воскресный вахтер говорит мне, ехидно улыбаясь: - Ну и что - теперь, будете перед домом траву косить? Такая вот подначка: мол - а дома что делать? Верно, с непривычки к досугу на стену лезут.

ПРОГУЛКИ

Летом, в обеденный перерыв, кто-то остаётся в здании, кто-то уезжает по делам, а я отправляюсь гулять пешком. В американском пригороде пешеходов не часто увидишь, особенно днем, в середине недели.

Налево, ближе к шоссе, там, где бензоколонки, мастерские и склады, мягко говоря смешанный - 'интегрированный' район, а попросту - бедный и черный.

Служащим сюда ходить не рекомендуется. Кругом бедные доходные многоквартирные дома - часто с пустьми глазницами окон. Дети, сверкая белками, глядят сквозь сетки окон наружу.

В жару, в глубокой тени чахлого парка можно различить пожилых негров, сидящих, как подгорелые пни, как изваяния. Пустынно. Душно и пыльно. Изредка в тройном прыжке черный подросток перескачет шоссе перед потоком машин. Его ждут друзья, чтоб, обливаясь потом, покидать баскетбольный мяч на площадке с надгреснутьм асфальтом. Безработные прячутся от жары в местной библиотеке, выбору книг в которой, позавидовали бы любые московские библиофилы.

В придорожних диких зарослях я срываю, ем малину и землянику, удивляя даже местных, малоимущих, но признающих еду только из магазина.