Опустим для ясности рассказы о том, какими дурачками должны прикидываться наши, чтобы размагнитить эту железную логику. Вот лучше случай из практики.

Брали меня в одну финансовую корпорацию, столь близкую к большим деньгам, что требовалось пройти Полиграф Тест - Детектор Лжи. Либеральная Америка продолжает протестовать против этой унизительной процедуры: как можно допустить, чтобы машина читала ваши мысли - последний оплот свободного человека. В Америке уже нет нужды шпионить по-мелкому: всякая квитанция от кредитной карточки, телефонный звонок - любые следы вашей жизни и без того накапливаются в сводном банке информации, откуда их распродают оптом и в розницу.

Новичок, я живу себе тихо в пригородном домике и думаю, что мало кому знаком; а меня с потрохами давно сортируют сотни компаний, чтобы знать какую именно рекламу посылать мне по почте, что уговаривать купить, как вернее заиметь мой выборный голос. Доллары и голос, что им ещё от вас нужно?

Нет, говорят протестанты, последнее не отдадим: читать мысли и кровь, искать СПИД, наркоманию, генетические дефекты...

Впрочем, мне в то время было не до принципов, не до борьбы за права человека.

Мне нужно было попасть на работу.

Час и место и место экзекуции были указаны в направлении Отдела Кадров. В одном из небоскрёбов даунтауна я взлетел к месту проверки на скоростном лифте.

Меня поместили в полутёмную комнату. Некто седой, мускулистый, похожий на отставного полковника с кафедры марксизма, участливо спросил - Как я добрался? Как мое самочувствие и какая снаружи погода? - Стандартные здесь вопросы служителей медицины и полиции для обнаружения вменяемости субъекта.

Самочувствие моё было неплохое, потому что с утра я успел, побывал у зубного; этой экзекуции я опасался по-настоящему, больше чем детектора лжи. Ещё раз убедился в безболезненности американского врачевания, и мой зуб перестал ныть.

Итак, поразмяв меня отвлекающими вопросами, полковник прикрепил контакты к моим рукам и голове. Щелк - раз, другой... оставил в углу синий ночник; щелк опять - началось. Из полутьмы вопросы следовали один за другим, безразличным, возможно, заранее записанным голосом: