- Э, послушай, Харько!

- А что?

- Какой сегодня день?

- Понедельник.

- А тогда, помнишь, как раз суббота была.

- Мало ли их было суббот...

- Тогда, год назад, в судный день.

- А, вот вы что вспомнили! Да, тогда была суббота.

- А теперь, когда у них судный день придется?

- Вот я и сам не скажу, когда он придется. Жида поблизости нет, так и не знаю.

- А небо, гляди, какое чистое, как раз такое, как и в тот день..

И мельник со страхом посмотрел на окно жидовской хаты, не увидит ли опять, как жиденята мотают головами и жужжат, и молятся о своем батьке.

Э, нет! То все уже прошло. От Янкеля не осталось, должно быть, и косточек, сироты пошли по дальнему свету, а в хате темно, как в могиле... И на душе у мельника так же темно, как в этой пустой жидовской хате. "Вот, не выручил я жида, осирочил жиденят,- подумал он про себя.- А теперь что-то такое затеваю со вдовиной дочкой..."

- Эй, хорошо ли оно у нас будет? - спросил он Харька.

- Чем плохо? Оно, правда, есть и такие люди, что меду не едят. Может, вы из таких...

- Не из таких я, а все-таки... Ну, прощай!

- Прощайте и вы.

Мельник пошел с пригорка, а Харько опять посвистал ему вслед. Посвистал хоть и не так обидно, как тот раз, а все-таки мельника задело за живое.

- А ты что свищешь, вражий сын? - сказал он, обернувшись.

- Вот уж и посвистать нельзя стало человеку! - обиделся Харько.- Я у капитана в денщиках жил, и то свистал, а у вас нельзя.

"Правда,-подумал мельник,-отчего бы ему и не свистать. А только зачем это все так делается, как в тот вечер?.."