И все это случайно становится мне известным. Надо думать, что о многом я не знаю, как не знал, например, р моих книгах, издаваемых в наших республиках, за границею, не говоря уже о статьях.

Возвратившийся из Ленинграда крайне обязательный литературовед А. В. Храбровицкий сообщает мне, что в архиве Пушкинского Дома АН СССР, в фонде Н. К. Пиксанова имеются мои рукописи "Глебучев овраг", "Горы", "За городом". Как они попали к Пиксанову, с которым я никогда не был знаком, как они вообще могли сохраниться и что это за рукописи? Это все из какого-то смутного далека, и я никогда в жизни не вспомнил бы о том, что они существуют.

И тот же Храбровицкий вдруг сообщает, что сотрудник того же Пушкинского Дома А. Д. Алексеев за много лет неустанных розысков составил картотеку произведений, публиковавшихся в русских журналах с 1901 по 1918 годы.

- А вы, оказывается, очень много печатались и до революции! - сказал он мне с долей удивления.

Какое счастье узнавать, что существуют невидимые труженики, из одной любви и привязанности к литературе, к искусству, делают в одиночку то или другое дело, чтобы по завершении его оно стало бесценным вкладом в историю страны. К этому удивительному племени человечества принадлежит и Александр Вениаминович Храбровицкий.

Человек большого роста и немалой нравственной силы, принципиальный до грубой прямолинейности Александр Вениаминович всю жизнь занимается исследованием творчества В. Г. Короленко. Через мою маленькую статью о Владимире Галактионовиче мы познакомились, и в архивах писателя Александр Вениаминович разыскал запись Короленки о моем рассказе в памятной редакционной книге за 1912-1921 годы.