Юрий Коваль

Суер-Выер. Пергамент

БЛУЖДАЮЩАЯ ПОДОШВА

Темный крепдешин ночи окутал жидкое тело океана.

Наш старый фрегат "Лавр Георгиевич" тихо покачивался на волнах, нарушая тишину тропической ночи только скрипом своей ватерлинии.

- Фок-стаксели травить налево! - раздалось с капитанского мостика.

Вмиг оборвалось шестнадцать храпов и тридцать три мозолистых подошвы выбили на палубе утреннюю зорю.

Только мадам Френкель не выбила зорю. Она плотнее закуталась в свое одеяло.

- Это становится навязчивым, - недовольно шепнул мне наш капитан Суер-Выер.

- Совершенно с вами согласен, кэп. Невыносимо слушать этот шелест одеял.

- Шелест? - удивился капитан. - Я говорю про тридцать третью подошву. Никак не пойму, откуда она берется.

- Позвольте догадаться, сэр, - сказал лоцман Кацман. - Это одноногий призрак. Мы его подхватили на отдаленных островах вместе с хеймороем.

- Давно пора пересчитать подошвы, - проворчал старпом. - Похоже, у кого-то из матросов одна нога раздваивается.

- Эх, Пахомыч, Пахомыч, - засмеялся капитан. - Раздваиваются только личности.

- Но, извините, сэр, - заметил я. - Бывают на свете такие блуждающие подошвы. Возможно, это одна из них.

- Подошвы обычно блуждают парами, - встрял Кацман. - Левая и правая. А эта вообще не поймешь какая.

- Вероятно, она совмещает в себе левизну и правоту одновременно, сказал я. - Такое бывает в среде подошв.

- Не знаю, зачем нам на "Лавре" блуждающая подошва, - сказал старпом. - Ничего не делает по хозяйству, только зорю и выбивает. Найду, нащекочу как следует и за борт выброшу!

- Попрошу ее не трогать, - сказал капитан. - Не так уж много на свете блуждающих подошв, которые охотно выбивают зорю. Если ей хочется, пускай выбивает.

По мудрому призыву капитана мы не трогали нашу блуждающую подошву и только слушали по утрам, как она выбивает зорю. Чем она занималась в другое время суток, мне неизвестно. Наверное, спала где-нибудь в клотике.