- Видите ли, мне показалось, что я нащупал ключ к тайне.

- Ах, вот как! - воскликнул старик. - В таком случае мне остается вас только поздравить!

Они, улыбаясь, смотрели друг на друга и чувствовали нарастающую симпатию друг к другу. Так бывает: люди, родственные по духу угадывают друг друга, и только смущение мешает им сразу же сблизиться. Гене очень хотелось рассказать старику свою тайну, но он смущался. Старику хотелось чрезвычайно эту тайну узнать, принять в ней участие, вникнуть, помочь, но и он смущался. Все же он решился пошутить для разведки.

- У вас ключ от тайны, а у меня всего лишь от этого ангара. - И он показал Геннадию средневековый ключ и кивнул на сооружение из жести.

- От ангара? - удивился Гена.

- Так точно, - подтвердил старик. - Перед вами самолетный ангар. Хотите взглянуть?

Он вставил ключ прямо в замок и повернул. Послышались первые такты старинной песни "Взвейтесь соколы орлами", и дверь открылась. Старик включил свет, и Гена увидел в ангаре аэроплан. Именно аэроплан, а не самолет и даже не аэроплан, а летательный аппарат, как говорили в России на заре авиации. Аппарат этот уже описан в нашей повести, и повторяться сейчас не резон. Скажем лишь, что старик-юноша радостно улыбнулся при виде того, как глаза таинственного мальчика (а Гена представлялся ему именно таинственным мальчиком) загорелись великим и могучим чувством - любопытством, тем чувством, которое, возможно, направляло всю жизнь этого старика. Может быть, вид Гены Стратофонтова напомнил старику его собственное отрочество.

- Как?! - вскричал мальчик, бросился было к аэроплану, но тут вмешались воспитание и врожденное чувство такта. Он сдержал свой порыв и представился: - Простите, мы не знакомы. Мое имя Стратофонтов Геннадий.

- Как?! - вскричал при этом имени старик. - Уж не брат ли вы Митеньки Стратофонтова, с которым мы в Ораниенбауме в пятнадцатом году отрабатывали буксировку планера?