- Спиридон... тебе же будет расстрел, неужели...

- Я знаю. Вылазь.

- Спиридон! Неужели...

- Вылазь!

Сергей Юрьевич спрыгнул с кровати - в трусах, в майке.

Спирька вскинул ружье.

Сергей Юрьевич мертвенно побледнел...

И тут вдруг закричала Ирина Ивановна, да так ужасно, так громко, неистово, требовательно, так не похоже на себя - такую маленькую, умненькую, с теплыми мягкими губами - как-то уж совсем нечеловечески горько, отчаянно. И свалилась с кровати, и поползла, протягивая руки...

- Не надо! О-о-о-й! Не надо! О-о-й!.. - И хотела схватить за ружье -на коленях - хотела...

Тут Сергей Юрьевич прыгнул на Спирьку, широко расставив руки, И получил удар прикладом в грудь, и свалился.

- Родно-ой!.. Не надо! - выла маленькая женщина. Похоже, что она забыла имя Спирьки.- О-о-й!..

В избе, за дверью, всполошились старики, тоже заорали.

- Не надо!! - кричала женщина, и мотала головой, и все хотела обнять его ног и ползала без трусов - рубашка сбилась ей на спину, она не замечала того - в хотела поймать ноги Спирьки.

Спирька растерялся, отпинывал женщину... И как-то ясно вдруг понял: если сейчас выстрелит, то выстрел этот потом ни замолить, ни залить вином нельзя будет. Если бы она хоть не так выла!.. Сколько, однако, силы в ней!

- Мать вашу!..- заругался Спирька.

Вышел из горницы и пошагал прочь от темного дома. Он как-то сразу вдруг очень устал. Вспомнилась мать, и он побежал, чтоб убежать от этой мысли - о матери. От всяких мыслей, Вспомнилась еще Ирина Ивановна, голенькая, и жалость и любовь к ней обожгли сердце. И легко на минуту стало - что не натворил беды. Господи, как ревела!.. А как бы она потом убивалась над покойным мужем! И опять - мать... Вот кто взвоет-то! Спирька побежал скорее. Прибежал на кладбище, сел на землю. Темно было, Он приладил стволы к сердцу... Дотянулся до курков, Подумал: "Ну!.. Все?!" Пальцы нащупали две холодные тоненькие скобочки...